Навигация серебро
Иконка Вк серебро Иконка Фб серебро Иконка Инстаграм серебро Иконка Ютуб серебро

Песни утопающих

Книга первая
2012
Обложка альбома Песни утопающих. Книга первая
1. Несси

Наша шхуна "Беда" рассекает рассвет.
Рыбаки от зеленой тоски не поют.
Полны сети трески, в животах cabernet.
Даже мокрые крысы навагой блюют.
От даров Нептуна пухнут морды лица.
От попутных ветров стало брюхо тучней.
На плече попугай и сундук мертвеца,
И в бутылочной почте ни строчки о ней...

Закружит магическим вихрем как в черной языческой мессе
Болескин твоей безобразной души. Протряхнёт. И нажмёт на repeat.
Ты слышишь, как тихо плывет твоя Несси
И древнюю песню так сладко шипит...
Yo yo Pan! Yo Yo Pan!

За подзорной трубой дремлет знойный Бомбей.
Волки мёртвых морей, соки нежных шалав.
Пластилиновый дым. И от трефов-бубей
Стол ломИтся. А понту? Печаль не ушла...
Чётко помнят рубцы, как блуждают огни,
Как сирены во тьме голосят.
Как свистят алебарды, как риффы скрипят, как матрос шепчет "Боже, храни!",
Как от рома давно кормчий ёбу далсЯ...

Соси валидол! За тебя всё решает невидимый Кнессет.
А ты просто мебель, дрова для Вселенной, тупой пресномордый петрушка, грошовый паяц.
Ты слышишь, как тихо плывёт твоя Несси?
Шевелятся зубки...Клац.Клац.

На снежной вершине Кайласа, в глухом белорусском полесье
Живёт твоя радость, зовёт тебя тихо, но не достучится сквозь серу в ослиных ушах.
Они слышат только одно: как тихо плывёт твоя Несси,
И страшную песню поёт в камышах...

2. Раны поют

Хрустнут под стальным каблучком
Головы грознЫх басурман.
Люльку со смешным табачком
Курит смоляной атаман.
Хуем сдуло жинку и кош.
Мать-Сыра-Земля всем приют.
И кручина в сердце как нож.
Слышишь? Твои раны поют…

В сумрачной казарме рассвет.
«Салажата» в сонном строю.
«Дед» об бОшки бьёт табурет,
Чтобы было легче в бою…
Так заведено – вот дела.
Духов все кошмарят и бьют.
«Дед» их бьёт совсем не со зла –
Это его раны поют…

Пионерка с кляпом во рту.
Алые ручьи на плеве.
Юный лоб в холодном поту.
Остывает тело в траве.
У костра сидит старичок,
Клитор жарит, шепчет «баю».
И вдали запел не сверчок –
Это его раны поют…

Всех затмил «коней» и «плевак»,
Произвел на судей фурор,
Что ж в кругу грудастых девАх,
Ты грустишь, младой прокурор?
Делюга твоя! Укатал!
Крытка в Туруханском краю.
Как в бараках темных зэка,
Тихо твои раны поют…

3. Прощальный танец ерша

Жирные тучи, над ядерной зоной,
Зольберги крошат батоны на хляби, но хляби молчат.
В жиже ходынской давильни, сокрыт клад Робинзона,
Сороки клювами по лицам веселым стучат.
Тонут в болоте Корсары, любви и коварства.
Кому как не им знать о том, что Сансара сложна и хитра.
Чичиков купит и мертвые души, и небесное царство.
Лоху опять, конура.

На спелом Эдемском бельфлере змеится парша,
У ослов на ушах остывает лапша.
Танцует Адам и ребро на тефлоне,
Прощальный танец Ерша.

monstrum in anime, monstrum in fronte,
Детских песочниц, гроза.
Лютый берсерк из кружка макрамэ, АС диванного фронта
Плюшевой смерти трусливо, смотрит в глаза.
Конкистадор захлебнется расплавленным златом,
Деткой протащит Хавронью, а шлюха сгорит от стыда.
Верь в этот фуфельный бред, в эти сказки, о горькой расплате.
Судному дню не бывать никогда.

Давно превратилось в суднО наше сУдно,
И в Бермуды плывет не спеша.
Матросы, достав свои срамные уды, поют про варяг и стучат
Прощальный танец Ерша

Похуй, пляшем, и за борт пожитки:
Монеты и души, черешни сердец.
В порватые щеки, в которых, на ржавых крючках засыхают наживки,
Процедим:"ну здравствуй, голимый Пиздец"
Круиз на Эсхато is over, на дно якоря! Не съебёшься, дуреха!
Акулы клиент и шеф-повар рассудят, чье рыло в пуху.
Вкусный и сочный крупняк, пойдет на жареху,
А пиздюков, НА УХУ !!!

Грядут половецкие орды,
Пушистые морды копытом круша.
Танцуй, ахуевший и гордый, как в рекламе сноуборда.
Прощальный танец Ерша.

4. Иуда

Скажи-ка мне, дядя, без всякой пизды: ведь даром палили пожаром.
Просрали Москву, Кемска волость, бразды управленья отдали хазарам.
Святыни у псов, глаза на засов, ленивая жопа на печке.
Горынычу дев, чухонцу – лесов. Терпильнику – шкальк и свечку.
Великий народ на прадедовых плитах вприсядку – ни сраму, ни веры.
Кривые улыбки на рожах побитых.В карманах стучат револьверы.
В дремучей перди «хочешь выжить – кради». Пируем напропалую.
Иуда, приди! Я так ждал твоего поцелуя…
Ты, может быть, будешь одет в неглаженный китель сержанта.
А может в чудной балахон «панкс нот дэд». В очках и чекистской кожанке.
А может ты будешь застольным кентом, острить, подливать, называть меня «бразэр».
Но ты не смикитишь ни разу о том, что я тебя выкупил сразу.
По липкому меду в устах, по шустрым глазам, по прищуру.
В зрачках я увижу INRI на лубянских крестах, и угли из адских печурок.
Стальной и больной, колёсный в груди, и черный как гарлемский Луи,
Иуда, приди! Я так ждал твоего поцелуя.
Обстрел. Под Белградом. Ты в окопе один, как лычка на рваных пагонах.
Тебя обложили, во фляжке глоток, отрублена связь с Пентагоном.
Последний патрон отсырел, а рядом вповалку двенадцать разбухших корнетов.
В воде не тонул, в огне не горел, так и помер разменной монетой…
А дома седая невеста хранит твои письма, кусает губища.
И бьется листва о холодный гранит на ветренном сельском кладбище.
Медведки ползут из пробитой груди, опарыши в лоне балуют.
Иуда, приди! Я так жду твоего поцелуя…
Чернявые чандалы, брэндоны ли, над ржавой помойкою грают.
Руан проебали в лапту куркули, забор на дрова разбирают.
Под нефть с головой ушли полюса. Заводы ревут и борзеют.
Спартанских, шкидских, хиросимских детей голоса у черных руин колизея.
Придет пятиногий пиздец и наступит весна за окнами крытки.
У смерти распухнет десна, а калеке пришлет Санта-Клаус открытку.
Воздастся трусливым рабам, толстомясым делягам и сытсм холуям.
Иуда приди! Все так ждут твоего поцелуя

5. Пощады нет

Когда дьявол сорвет медали,
Вспомни глаза той немки,
Что тебя умоляла, - Не надо!!!
Сорок пятый, Берлин, рассвет

Но в лоскутья рвалась сорочка,
Выла в рот, пятерней заткнутый.
Победителей, блять, не судят,
Проигравшим пощады нет.

Когда дьявол сорвет медали,
Генрих вспомнит глаза Ивана.
Что как пес на коленках ползал,
Унижался, нудил как кларнет,

Слушай фриц, у тебя тоже дети,
Брунгильда, Мария, Дитрих.
Но твой перст на крючке не дрогнул,
Ведь славянам, пощады нет.

Топают шеренги, -ать, два, ать!!!
Рвет салют маренго, страшно блядь.
Внуки ядом пышат, на кости!!!
Но война все спишет, бог простит.

Ухают тромбоны, щеки, во всю прыть,
Мать учила вспомни, человеком быть
Оказалось сложно, и нельзя,
На войне все можно, бог судья.

Когда дьявол сорвет медали,
Ты проснешься в картонной коробке.
Без ноги и копейки денег.
Старый дед - собиратель монет.
А стрелявший вчера в Ивана
Был забит в кабаке урлою.
Помер Дитрих, спилась Брунгильда.
Виноватым пощады нет.
Когда моль обожрет мундиры,
Когда червь обглодает рыло,
Поведут караваном в пекло
Всех подряд. Исполнять завет.
Самострелов, героев, мирных
Ждут работы за хуй собачий.
Все растает в одной гребенке.
Осужденным пощады нет

6. Или Или Лама Савахфани

За ставнями мор – в окошечке мир.
Икона в углу – а под рясами жир.
Раздолье коню – да жмут удила.
Рогожа на лицах святых весела.
Полати скрипят по венам клинком,
Сердца не проймешь терновым венком.
В душе самоцвет – а за пазухой хлеб
В кармане патрон, а наружностью – слеп.

Или или лама савахфанИ
От веры безглазой спаси сохрани!

На древе цветы – во древе труха.
По роже мудрец, а внутри – потроха.
В лучистом отрок парит на орле –
Следы кандалов на косматом крыле,
За сполохом – рай. До рая хромай –
С усердием бесов на дыбе ломай.
Ползи как Маресьев и потом теки
В раю тебя встретят одни старики

Или или лама савахфанИ
От веры безглазой спаси сохрани!

Я знаю что ты думаешь в этот момент,
Мол, я экскремент, диссидент, декадент!
Но разверзни глаза и мир тебя съест,
Жерлом своей пропасти, дышащей тьмой.
Над пропастью мост – на нем западня,
Огонь разведен! На противене – я!
По коже – Нарцисс, да под кожею Брут.
Таких в херувимы у нас не берут!

Или или лама савахфанИ
От веры безглазой спаси сохрани!

7. По шпалам

Пока догнивают герои в порожних базарах ЖЖ-шных троллей,
Тятя бухой в колотун выгоняет на улицу мать неодетую, голую.
На фабрике быдла кипит сабантуй: скальпируют «белых свиней»,
Заливают им в грызло елей, утирают ебло от вафлей,
И пришивают им намертво наглухо странные головы.
В мутном говне Вавилона, как в чашке пуэра туо-ча,
Тают мою каракатицы, павы, журавы, лебедушки, белые утицы…
Каждый ведь знает как надо, как по понятиям, каждый живет как он хочет,
Каждый по-своему – кочет, каждый по-своему кончит, каждый по-своему мутится.

Своего не уступлю! Моя телега!
Наебу соседа, съем с говном коллегу.
Колокольня высока, слюны навалом.
И – вперед, гардемарины, к Сатане на именины,
Все – по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам…
Валом валят юнкера к Сатане на хутора,
И по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам.

Пока паханы убивают втупую на точках горячих горячих парней, ты стынешь как труп.
Ты пялишь глаза в монитор и делаешь вид, что искал одноклассников.
Найди миллионы отмаз и сотни причин, обвешайся ими как ворохом рваных залуп,
Но наглое дуло в затылке заставит справлять мусульманские праздники…

Но… своего не упусти! Твоя телега!
Наеби соседа, съешь с говном коллегу.
Колокольня высока, слюны навалом.
И – вперед, гардемарины, к Сатане на именины,
Все – по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам…
Валом валят фраера к Сатане на хутора,
И по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам.

На себя много не бери, существуй формально.
Поперек батьки в пекло не при, зашивай карманы,
Чтобы агенты матрицы не спалили живого,
Чтобы телемагнаты не нашпиговали мозг фуфлом дубовым.
На себя много не бери, затянись потуже.
Пусть в зашоренных тушах рты закрывают души.
Аватар без особых примет, скрой свои страницы.
И пускай не узнает никто, даже мент, о том, почему ты – птица!
Что ты за птица? Почему ты птица?
На себя много не бери, существуй формально.
Сильным мира сего набивайся в шныри, набивай карманы,
Чтобы агенты матрицы не спалили живого,
Чтобы сионские мудрецы не съели твой мозг с мацой и пловом.
На себя много не бери, затяни нервы в ком потуже.
Пусть в зашоренных тушах рты закрывают души.
Аватар без особых примет, скрой свои страницы,
И пускай не узнает поганый мент, о том, как становятся птицей!

Своего не уступлю! Моя телега!
Наебу соседа, съем с говном коллегу.
Колокольня высока, слюны навалом.
И – вперед, гардемарины, к Сатане на именины,
Все – по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам…
Валом валят юнкера к Сатане на хутора,
Наше завтра будет лучше, чем вчера.
И за все что натворили, будем курами на гриле –
Раком марш, братЫ, в горящее бунгало…
…И по шпалам, бля, по шпалам, бля, по шпалам…

8. Праздники

Прости меня, мама. Что я снова пьяный
Лежу у канавы под шепот струи…
…В дремучих шалманах. В окошке пульмана.
Я видел усталые слёзы твои.
Неистовым криком на мутные луны
Ты чаяла сына домой воротить.
Старуха косою тревожные руны
На лике твоем начинала чертить.

Проглядела ты проказника.
И гудят за окном холода.
После долгих зим будут праздники.
Будут праздники навсегда.

Прости меня, мама, что я, окаянный,
Волос твоих манных уже не вдохну.
Мучные туманы над кладбищем вянут
И бледные лани тебя унесут в цветную страну.
Там в грязной сутане козёл топит баню.
Там в тесной могиле ты тихо сгниёшь.
Куда подевались твои «баю-баю»?
Когда ты мне на ночь про Щорса споёшь?

Проглядела ты проказника.
И гудят за окном холода.
После долгих зим будут праздники.
Будут праздники навсегда.

Прости меня, мама, за холод баяна.
За тонкие иглы. За порванный жгут.
За деньги, что требовал я негуманно.
За нахуй и захуй меня черти жгут.
…Хотя хуй ли толку от этих прощений –
При жизни ты нахуй была не нужна!
За банку варенья, за банку печенья
Тебя бы я продал любому барыге. А тут, сука, вспомнил…
Когда так прижало, что в ахуе полном душа от говна…

9. Kaput Macht Frei

В винном магазине – нету продыху,
Нет просвета: ругань, суета.
Толокутся в вожделеньи кролики –
Седня день рождения Христа.

Дьяки в подворотнях пьют с пилатами,
Возлагая к лысинам перста.
Бабы пахнут водкой и салатами.
Седня день рождения Христа.

Тумбочки - кумы железноклыкие
Под Сердючку скачут тра-та-та,
Все – от Адыгеи до Калмыкии
Пьют за день рождения Христа!

Инженерчик – мымра двухъяичная,
В рот усатый жахая полста,
Травит анекдоты неприличные.
Седня день рождения Христа.
Полон чан кровавых мальчиков
И в душе говна через край
Разольем шмурдяк в граальчики
И споем: «Кaput Macht Frei»

Жрут козюльки отпрыски беспечные,
Тырят по карманам леденцы,
Хныкают от папиной затрещины.
«Merry Christmas!» - весть во все концы!

Дядя Вова щупает монтажницу –
Видимо, всё это неспроста.
Веселитесь, бражники и бражницы –
Сёдня – день рождения Христа!

Тысячи вселенных в танце ляжечном
Шмары в дискоклубах создают.
А щеглы, прикусывая жвачками,
Кровь Христову с бутылей клюют.

Старая лежит – таблом в иконушку,
Гноем наливается киста,
Ждет спасенья старая бурёнушка –
Сёдня день рождения Христа.

Жрется торт, лакаются красители,
За ноль пятью - новая ноль пять.
Ждет народ пришествия спасителя,
Чтоб потом опять его распять